Табурет

У меня как и у тебя есть девушки, которых мы скрываем от остальных. Может со страхом, чтобы их никто не отобрал. Может со страхом, что они знают тебя как никто другой. Может со страхом того, что у вас огромные общие тайны. Общие игры. Общий исход.

Одна темноволосая, как балахон смерти. С хитрым разрезом глаз и тёмной подводочкой. А ещё эти синяки под глазами - всегда было моим особым фетишем. А тут всё в одной. Любит носить тёмные пиджачки, ложащиеся по талии, и кончающиеся на коротком рукаве. Цвета её никогда не были яркими, скорее только тёмные тона - тёмно-филетовый, тёмно-синий, тёмно-изумрудный, черный. Хотя по ней не скажешь что она дитя депрессий. Скорее ещё та придумщица, в частности для похоти джентльменов. С ней познакомились не очень давно. Хотя кажется что уже порядочно знакомы. А всё просто. Она двоюродная сестра одного моего знакомого, с которым мы родились в один день, в соседних минутах. Наши матери были рядом в роддомах. Но сестра была достаточно двоюродной для них, что развязывало ей руки. Приехала она из другого города. И живёт здесь толком-то три года, или около того. Да и живёт так, будто в любой момент она дёрнется в следующий город в списке своей нескучной жизни. Живёт она на квартире отца. Хорошая такая квартира, пышет богатством и помпезностью европейских доходных домов. Даже её комната отличалась холодностью оформления, но огромная кровать меня скромного вводила в ступор. Тут целый материк, нежели место для сна. Казалось, что поверни голову влево - там порт с короблями, справа - рынки и спальный квартал, впереди развлекательный центр, а сзади подушки, горы из подушек. Я бы наверное и не увидел её, если бы она сама не обратила на меня внимание. Да и она бы не обратила на меня внимание, если бы я был свободен. Бывают такие женщины.

На мою фразу, что я уже “занят” она быстро отсекла тем, что “у неё тоже есть парень”, что почему-то меня стремительно успокоило. А я не думаю изменять моей любви. Я не из тех, хотя и дитя порока ещё тот. Казалось, что глубоко внутри её существа было выжжено слово “похоть”. А меня такое заряжает. И вот я зачем-то сломя голову бежал по лезвию наточенного ножа. Пятки резало блестящее лезвие, но бег не становился медленнее. Я твердо стоял на своей верности, но при этом шёл за этой взбалмошной девушкой. Она к слову была старше меня на четыре года, что тоже меня слегка удивляло, но при этом именно девушки старше меня были в области моего обзора. Сколько я не пытался отдаляться, я был всё ближе в кончику окровавленного мной лезвия. И вот как оказалось никого дома и нет, а зайти нужно было совсем не за тем, чтобы потом пойти прогулятся по пути. Бледная спина уже плавно освобождалась от тёмно-синего короткого платья, открывая тонкую фигуру, манящие плечи, прекрасную талию, и попку, что мы бы безуспешно искали среди тонны тумблерских картинок с подходящим тэгом…

Другая маленькая своим существованием, но большая своей истерией. Я не буду писать о ней много. Ты меня понимаешь. Я не хочу сознательно напоминать о её существовании, ведь она вестник моей вялотекущей шизофрении. Порой мне кажется, что на её фоне я и есть выдумка, я её сон, фантазия, которая только и ждёт, когда ей воспользуются. Мы связаны скорее темными силами проклятий, чем тем, что может хоть как-то быть похожим на светлые чувства. Их никогда не было. Тем не менее, я иногда нахожу себя в её девственных обьятиях, и сознание просыпается, оказываясь всегда в крайне неудобных параноидальных ситуациях, избавится от которых невозможно рационально. Только бегство с последующим глотанием параноидальных смешков бессознательного…

Да, и наша общая. Длинноволосая русая красотка, в милых очках с книжными роговыми оправами. На вид и не скажешь, что за её лицом скрывается тайна. А при очень близком рассмотрении уже слишком поздно оглядываться, ведь замечаешь что все твои следы за спиной наступали шаг за шагом в её ловушки, а сейчас ты прямо перед ней в её сетях. И тогда приходит понимание, что нет ничего лучше, и мышление отключается. Это уровень ВЫШЕ… А грань измены перед ней не существует. Ты ведь хорошо её знаешь, просто оглянись.

И только одна способна остановить всё. Плотно оплетая никчёмное существование своими коричневыми кудрявыми прядями. Всё вокруг приобретает цвет, и когда из глубины собственных мыслей, ты внезапно оказываешься в настоящем мире, только её спокойное лицо рядом говорит о том, что ты не сможешь потеряться. И только её тёплое лицо скажешь, что ты НЕ СПИШЬ…

ЧТО ТЫ ДАВНО НЕ СПИШЬ…

Тем самым временем вечерело. И на этот раз я дошёл до края забора, оказалось он был. За углом было какое-то двухэтажное здание из сруба, покрашенное в зеленый. Краска уже давно обветрилась и в большинстве своём о ней напоминал только легкий оттенок, впитавшийся в древесину. Дом наполовину вклинивался в забор. И было не ясно где он кончался, но зайти через него было единственной имеющейся на данный момент возможностью.

Дверь была не заперта, и то, что осталось от затвора, скорее напоминало экспонат времени, нежели чем действующий экземпляр. Открываясь дверь выдала жуткий скрип, и я уж было подумал тогда не идти внутрь, а остаться на улице и переждать реакции. Не было времени ждать. Дом был удивительно тесен, всё в нем: коридоры, комнатки, окна, казалось сделаны гротескно уменьшенными. Это не выглядело домом для лилипутов, или кого подобного, скорее немного пугало тем, что на уровне подсознания что-то здесь было не так. Но кому я вру, в детстве ни о каком подсознании не могло идти и речи, засим я трясся, но двигался дальше. Дом оказался короче, чем мне представлялось. В нём было темно, и как-то даже пасмурно, я всё ждал, когда увижу маленькие тучи в одной из комнат, но нет. Ещё одно наблюдение, которое делало этот дом неуютным, это то, что звуки пропадали быстро. Стены будто жадно поглощали каждый звук, не давая ему долететь до уха. Мягко ступая по трескучему, мягкому полу из мокрой древесины, мне захотелось убедится в том, что стены, жрущие звуки, не живые. Трясущейся рукой я потянулся к стене справа от меня. Она была покрыта даже не обоями, а скорее потерявшей краски цвета клеёнкой из глубоких советских времен. Всё на ней уже настолько выцвело, что было невозможно разобрать, что было изображено на ней изначально. Рука настигла стены. Стена была холодной, но твёрдой (почему-то мне показалось, что стена жрущая звуки, должна быть тёплой и мягкой). В узком коридоре стояли вёдра, чьи-то задеревеневшие в грязи боты, испачканные землей плетенные тапочки, весел ватник и дамская шляпа, прошедшая испытание временем. Справа был проход на кухню, и, что не укладывалось у меня в голове, был в самый раз разве что только для моего тогдашнего роста, а взрослым бы пришлось вздыхая опускаться. В кухне была ржавеющая мойка, холодное жерло кирпичной печи, такие-же в точности клеёнчатые обои, и странный календарь. Я ещё нигде не встречал таких календарей. От представлял из себя что-то вроде коробки конфет, но с тремя вращающимися барабанами внизу. Если барабаны вращать, то можно выбрать дату, соответствующую настоящей. А над барабанами виднелся зимний пейзаж, заваленный горами снега, без единого следа человека.

От волнения дико хотелось пить, да и не помешало бы промыть чертовски щиплющие коленки, разодранные недавним приземлением у КПП. Но я, если честно боялся заходить в какую бы то ни было комнату. Тем более что впереди слышался шум ветра с улицы, а это значит, что дом всё-таки был сквозной и я не зря в него полез. Надеюсь с Лёшей всё в порядке, ибо я спешил как мог. Быстро и неглядя пройдя сквозь просторный (для такой маленькой халупы) зал со старым диваном, я оказался в гостевой, видимо, комнате в углу которой и была дверь наружу.

И чуть я забрёл в неё, как дверь начала распахиваться, и вздыхающим басом в комнату начал заваливаться мужчина, который только что покурил, судя по чудовищному запаху. Я не без шума юркнул под стол, задев огромный деревянный стул рядом, но успел оказаться незамеченным. Ноги медленно протопали до дверей кухни и слились там. Я трясся, и глаза мои слезились, мне казалось, что хоть ещё одна неожиданность и я потеряю сознание. Но тут до меня дошло, что выйдя из кухни (опытом многомесячной игры в прятки доказано) глаза мужчины абсолютно точно наткнутся на мои ноги, вылазящие из под стола, и понял что нужно действовать сейчас.

Я быстро выполз из под стола, и ринулся к плавно закрывающейся двери. Ударившись локтем о ручку, я всё же оказался на улице и снова очередная неожиданность! На лавочке вдоль дома расположился ещё один огромный мужик, от которого резко чем-то давало в нос. Я замер и не был уверен, заметил он меня или нет. Я стоял так наверное с минуту по моим ощущениям, но за эти пару секунд, ничего не изменилось. Он спал. Он меня не заметил. Тогда я ринулся бежать от дома быстро и тихо, как рысь из книжек. Впереди было небольшое болото, заросшее тростником и илом, посредь которого, начиная от тропинки кривыми дощечками был выстлан путь…

конец третьего куска…

Подходя издалека к любой проблеме или теме можно начинать с абсолютно несвязной ахинеи, которая вообще логически мало чем будет пересекаться с предметом беседы. И из-за этих чертовых вступлений всегда очень легко уйти в тяжелейшую форму патологического графоманства, имеющего за собой лишь один единственный смысл - писать. Но не бойтесь, я здесь не просто так.

Вы любите секс? Если да, то я к вам.

Меня не интересует сколько раз в день вы занимаетесь этим. Меня не интересует как вы это делаете и прочая эта невъебенная мишура (хотя конечно интересует). Но вот что, вы же все подсели на один почему-то ещё не запрещенный правительством наркотик. Он разрушает ваше сознание в один момент, ломает вашу никчемную волю. А вы каждый раз стремитесь к нему. К этому недостижимому вечному трипу. К этой утопии всечеловеческой физиологии. И спасибо тебе Господь, и прочие ребята с верхних берегов, что создали нас такими. Или же это все эволюция… В общем спасибо инопланетянам, что мы такие, какие есть. В этом узком смысле. Ибо как по-другому жить в наши стрессогенные времена - не ясно.

Когда человек устаёт от нагрузки, он бежит пить. Пить алкоголь. Потому что это давно проверенная массой людей и общественных институтов программа по борьбе с Супер-Эго. Человек закопал себя в глубочайшей яме информации, фальшивых социальных установок и потерял ощущение социальной идентификации всуе. А что ему известно в первую очередь? АЛКОГОЛЬ - это выход. Об этом говорит отец, с детства сидящий с начатой бутылочкой водки на кухне. “Ты не пей сынок, ничего хорошего из этого не выйдет”. Но вы уже вышли. На сакральную кухню. Об этом говорит реклама, ведь как оно хорошо с мнимыми соратниками да после мнимой тяжелой работы потратить своё мнимое свободное время на вполне себе реальное распитие спиртосодержащих. Ведь без алкоголя-то нет души, нету разговоров, нету открытости, а с ним то куда душевнее. На трезвую голову всё куда хуже, да и всё это напоминает анонимные форумы, где каждый может рассказать свою историю, ведь завтра о рассказчике и самой истории все забудут. Хотя все будут помнить, но сама мысль, что ты инкогнито - греет. Да и правительство особо и не борется за ваш интеллект. Опять же я не подвержен масс-анализу происходящего безобразия, но нужно быть слепым, чтобы не заметить на что ставятся приоритеты. Тут даже не нужно обладать Шерлоковской дедукцией, всё очевидно. Спорт - вот надежда. Кое-кто прямо сообщает нам, что “в нашей жизни должно быть столько спорта, чтобы не оставалось времени подумать о чем-то ином”. Фраза эта, даже выдранная из контекста, лучезарно светится своей подоплекой. А в противовес у нас алкоголь - по сути та же самая система в глазах управляющего. Ибо и тут и там особые дисциплины, постоянство, и мнимое понимание. А целью обоих является то, чтобы заполнить этим всё пространство сознания человека, и не давать ему смотреть сквозь пелену. Вдобавок каждая из этих систем дарит ложную эйфорию, как психологическую, так и физиологическую. Когда ты спортсмЭн - тебя уважают друзья, ведь ты ведешь здоровый образ жизни, ты ЭЛИТА среди алкоголиков вокруг, ты подаёшь другим пример, подшучиваешь над дрищами и жирными и ты тот, за кого держится гордость всей твоей страны! А еще и эти растущие мышцы, эти возрастающие нагрузки, за которыми стремительно следует долгожданный всплеск эндорфинов, и возникает счастливая эйфория, когда кроме очередной “дозы” больше ничего не нужно. Алкоголь ещё проще. Тебя опять же уважают твои пьющие друзья, ведь ты взрослый, раз пьешь, раз разбираешься в алкоголе, может поддержать беседу за накрытым столом, ну и конечно же похвастаться своей свинцовой печенью и мраморным мозжечком. А в плане физиологии всё тоже поверхностно и элементарно, проще вам самим набрать в поисковике токсикологию этанола и понять всё из первоисточников, но кратко резюмирую - этанол угнетает функции нервной системы, понижает скорость реакции, мышления, и уж чем больше вы пьёте, тем ближе вы к самосегрегации себя от рода человеческого. Нет верного решения.

Вот вам и отхождение от темы. А на самом деле - это важно. Ведь вокруг столько мнимых систем, что целью жизни современного человека становится выбрать путём подбора себе эту систему. А ведь всё гораздо проще (как мне кажется).

Я наверное первый раз посоветую вам почитать. Почитать неплохую такую книжку “Этика блядства” от авторов Досси Истон и Кэтрин А. Лист. Там нет никакой скучной теории о всемирных заговорах, пособий “как быть стервой” и прочей мнимой психологии. Но так, взглянуть с другой стороны поможет. Только не увлекайтесь, а иначе мне придется советовать много скучного чтива по психологии и буддизму (коего я и сам то не прочитал).

А всё это к чему я веду. Я веду вас к тому, что наркотик, который всегда рядом с вами. Который на некоторое время подарит вам ясность сознания, удовольствие, здоровый организм и прочее - оргазм. Так что вперёд, на покорение самого себя.

Опять же, глупый человек всё может исковеркать своим ограниченным восприятием, и понять меня превратно  что мол всё есть “секс и ради секса”. Нет. Проявите адекватность, не всё предельно в своем значении. Всегда можно поддаться очередному любому течению в любой взятой теме. Тут можно вспомнить о дяде Раджнише (он же Ошо), который хорошенько так понастроил глупостей, и куча “ищущих” пошли за ним, когда он и сам не понимал, что делал. Это конечно весело, но как всегда может привести вас в дальние дали, а пелена супер-эго при этом покажется преодоленной. Поэтому никогда нельзя терять адекватности (за исключением оргазма). Тем более что понятие “оргазма” в общественном сознании - штука спорная. Я не читал библию целиком (так что конечно мог упустить всю суть) (хотя конечно даже любой прочитавший мог упустить ВСЮ суть), но как я знаю об оргазме там ничего. То есть вообще. Секс значится как грех, если он не ради рождения отпрыска (на лицо, грудь и прочее). А пока на гуглозапросы и мэйлоответы мы можем напороться на малочисленные моральные войны по поводу того, что когда вы трахаетесь ради секса, вы сатанист, а когда вы трахаетесь, при этом думая о бБоге, ангелах, любви и благоденствии, то это нормально. Оргазм же ни туда толком, ни туда не подпадает.

Полно вокруг и тех, кто понимает секс привратно и конечно же по-своему. Тут складывается влияние воспитания и современных институтов социализации. Об этом можно говорить очень много и тема довольно интересная (если вас заинтересует, то обсудим и её), но в итоге рождаются разные извращенцы, причём я говорю не о говноедах и футфетишистах, а скорее о тех, кто занимается сексом ради олимпийских успехов, пополнения своего списка, или же просто, чтобы не потратить вечер с литрами выпитого алкоголя зря. Это настоящее извращение, нежели чем-то другое, чем люди тихонько занимаются по взаимному согласию.

Так, что в итоге. Всё конечно же лежит в физиологии. Оргазм усиливает работу гипотоламуса, тот в свою очередь усиленно выбрасывает эндорфины, отчего вы и приходите в девственную (если конечно можно так выразиться =) эйфорию. То есть по сути это натуральный наркотик, эндогенный опиат, который всегда с собой, его не надо заказывать, прятать от родителей, делить с друзьями. Это по-моему мнению куда лучше всего синтетического и химического. Так что не нужно ничего искать, пока есть то, к чему можно приобщиться в любой момент. Ну а уж способы вы и сами найдёте!

В общем-то тема не исчерпана. Продолжение следует…

Я бодр, чист и свеж, и делаю утреннюю партию возбуждающих аппетит бутербродов. Радио шумит на полкухни и начинается тихое вступление. Люди начинают слать смс о том, что где-то за Челябинском в воздухе взорвался самолёт. Затем смс о том, что это всё-таки метеорит. Ведущие смеются и не придают этому особого значения. Паника никогда не начинается раньше события.

Тем не менее я как всегда свеж. Пора на работу. Выглаженная белая рубашка, черный тонкий галстук и брюки уже ждут на стуле. А в коридоре как всегда ждут огромные зимние гады с металлической чашечкой. Завтрак заканчивается, а сообщения меняют свой характер с удивленного на тревожный. Правительство меняет точки зрения о случившемся как дамские перчатки, и слюна средств массовой информации начинает усиленно вырабатываться.

Накинув свою экипировку и морально подготовившись к рабочему дню мои уши заполнила всё та же радиоволна. Рассказы очевидцев сменяли друг друга. Ложь смешалась с правдой, заварена в страхе, и приправлена паникой. В такой день ввиду складывающихся обстоятельств нельзя быть уверенным ни в чём. Сегодня может ждать что угодно, тем более что к концу дня обещают метеорит с футбольное поле, но при этом летящий настолько далеко от земли, что не должен представлять никакой опасности.

Кошки трусливо выглядывают из подвалов. Ничего особенного. Меж домов не видно открытого неба, а в таких обстоятельствах его не хватает как воздуха. Наконец выбравшись из плена замкнутых дворов и высокоэтажек открытое небо позволило вдохнуть и оглядется.

Солнце плыло в тумане и особой разницы с любым другим одинаковым днём не было. Никаких следов метеоритов и вторжения со стороны космического пространства. Портфель за спиной с ещё теплым обедом заслонял от морозного ветра, а я всё оглядывался на небо по сторонам. Нигде и ничего. Прошёл слух о том, что вечерний метеорит Ургант может притащить за собой, да как и перед собой, братию маленьких космических камней и вполне возможно ожидать космической ковровой бомбардировки.

Первое, что волнует в этом случае параноика - это его собственный город, район, дом. Параноидальный поток мыслей усердно подбирает и запоминает пути отхода от возможной катастрофы и просчитывает все реальные и нереальные варианты угрозы. Подумать только, а ведь неплохо встретить апокалипсис в торговом центре. Тут и еда и развлечение, но, правда, и люди.

И что теперь. Нас может добить кометная бомбардировка и сделать с нашей планетой то же самое, что и природа делает с лицом угревого подростка. На любом космическом теле может оказаться достаточно радиации и неизведанных бактерий, чтобы уничтожить всё живое, или же превратить во что-то, никогда невиданное. Но ничего, кроме как ждать больше не остается. Доскональный мониторинг средств массовой информации не спасет от надвигающегося возможного развития событий.

Ни к какому херу нельзя было ожидать, что комета может нарушить не только атмосферную девственную пелену, но и временной поток. Уже через час радио потеряло часть сетки вещания. Причем абсолютно непонятное явление было поначалу незаметно. Эфир не прерывался, но просто всё началось заново. Правда это была не запись. Некоторые фразы складывались по новому, некоторые шутки звучали по другому и будто и не было никакого вторжения. В голове появилось чувство психического дискомфорта. Оно не было похоже на головную боль или что-то подобное, просто кролик сознания попал в капкан, о существовании которого его незапятнанная голова даже и не могла предполагать. Логика нарушилась. Вся система логических цепочек, все цепи сложившихся умозаключений пошли к чертям лишь от одной разорванной детали. А тем временем, по логике того времени, что стало повторятся, через несколько минут снова должны были поступать сообщения о вторжении космического тела, а ля “самолёт взорвался”. И это произошло. Это произошло ещё раз. Ведущие на этот раз придумали уже другие шутки, а я терял рассудок, пытаясь найти хоть какую-то логику необъяснимого события. Сердце впадало в панику. И уже через десяток минут должны были начаться новости, которые хоть как-то обязаны объяснить ситуацию.

Я работаю на выставке. Я стою перед стеклянной входной дверью и отмечаю входящих людей. Люди упали на колени. Отмечать отныне стало нечего. Огромный холл торгового центра стал озарятся ярким солнечным светом. Я осмелился подойти к входной двери и ничего не понимал. Солнце сидело в своём полуденном месте, а свет исходил от чего-то левее. Лицо горело и било в висках. И, внезапно, задавило сверху. Это было похоже на тяжелый горячий воздух, который заставил преклониться перед его величием. Я упал на колени, и от страха опустил голову к полу. Свет резко перестал нарастать по яркости и осталось только сияние полуденного солнца. Люди, ничего не понимая, начали подыматься с колен, оглядываться, отряхиваться и из всех социальных неудобств, что только что произошли, вынесли главную мысль - “делай вид, будто ничего не было”.

Я вернулся на рабочее место. Тишина стояла гробовая. Радио я отложил. Руки нервно тряслись от произошедшего действа. Паника и нервное возбуждение встали огромным комом в задыхающемся горле. Минута тянулась как вечность. И затем я подумал, что хватит трястись. Продолжив печатать текст по работе, я усиленно давился собственной паникой, чтобы прожевать её, проглотить и забыть.

Последним неожиданным событием был всепоглощающий акустический хлопок. Уши потеряли слух. Небольшие стеклянные фрагменты высокого потолка, очень плавно, будто перо в безветренную погоду, стали опускаться на пол.

Пожалуйста, если ваш стол находится под стеклянным потолком - просите другое место. Двигайте стол. Увольняйтесь  Уходите. Сидите дома. Пейте чай и ешьте маленькие сладкие печеньки.

Пришло очередное утро. Глаза с нежеланием разлипались под моим огромным усилием. Вчерашняя вечеринка гудела в голове. Зачем я пошла туда, это никогда не было похожим на меня. Любые попытки затащить меня в сборище веселящихся людей давились на корню. А тут, я, если честно, сама от себя не ожидала.

Нужно просыпаться. Это была душная ночка, и одеяла были совсем не к месту, но я так привыкла. Привыкла к тому, что мне должно быть тепло. Чтобы ножки, бока и плечи прятались под нежным одеялом. Не помню подтыкали ли мне в детстве одеяло, но сейчас мне этого не хватает.

А что было вчера, вас видимо интересует? Будто я так сразу вспомню все подробности едва проснувшись. Ну сначала я как обычно сидела дома. Весь вечер эиридер быстро перебирал тексты перед моими глазами. Люди отвыкли от печатной литературы. А мне она наскучила ещё когда её пытались активно возродить. В какой-то момент все активно переметнулись в армию пользователей всяческой мелкой многофункциональной ерунды: телефоны, плееры, электронные книжки, пэды, ноутбуки, глиссеры. Но ничто так не прижилось как эиридер. По-прежнему остались и староверы конечно, которым важен звук перелистывания желтых листков, шершавость старых страниц и приятная осязаемость красок прошлого века. Но я из тех, кому важно удобство. Книги идущие прямиком в сознание - лучшая идея последнего десятка лет. А вот извлекать информацию из головы так и не научились…

Но бросим это наглое техническое отступление, вы и без меня всё знаете. Я читала очередную книжку, что-то там про восстание во Франции. Чёрт его знает, всё вылетело вместе с выпитым алкоголем. И что же на меня нашло. Я же не пью! Ну как не пью, ну стараюсь. Иногда мы собираемся с подругой и пропускаем бутылочку рома или глинтвейна, но не больше и не с незнакомыми мне людьми.

Выдвинувшись из дома, в облегающем черном свитере, кое как напялив узкие красные джинсы и серую юбку поверх, я уже кинула месэдж в клауд-сервер, чтобы эти оболтусы не волновались. Позвал меня туда бывший одногрупник. С ним мы иногда ещё встречаемся, пропускаем по кружечке сока, и общаемся обо всяком. Всё чаще это музыка - вкусы у нас сошлись. Но ничего между нами не было. Он не любит юни. Гетеросексуальный паренёк, а жаль. Хотя мне нравилась именно эта ситуация, с ним очень интересно общаться, подмечать и копировать его поведение. Да мы с ним с первых дней знакомства копировали друг друга…

В общем я опять… Мы доверяли друг другу, поэтому никаких оговорок не возникло. Если он там, значит ничего сверхъестественного там не произойдет. Добравшись до места передо мной возник небольшой котеджный домик. Было темно, и в темноте на балконе виднелись огоньки курящих тусовщиков. Всё было спокойно, никакого клубного шума или пьяных криков, здесь сплошняком одни интеллектуалы. При входе меня встретил Сёма, мой одногруппник, и начал бесконечно представлять меня окружающим гостям. В комнате собралось человек двенадцать не считая нас с Сёмой, что меня успокоило - никакой толпы. Я сразу устроилась в компании четырех кальянщиков - я всегда была слаба к сладким клубам дыма.

Как оказалось позже - это и была моя компания на предстоящую ночь. Парня звали Миша. Среднего роста, с черными волосами и длинной чёлкой зачесанной назад и набок. Он всё время сидел с ехидной какой-то, довольной и хитрой улыбкой и говорил очень размеренно и спокойно. Его голос ложился вместе с дымом. Рядом с ним расположились две девушки - Кролин и Стася. Не знаю, был ли кто из них юни - это никогда не понять с первого (да и с последующих) взгляда. Кролин была симпатичной худышкой с рыжими кудрявыми волосами до плеч. Темные глазки впивались жадным взглядом в Мишино лицо, и казалось, что кальян был заряжен далеко не фруктами, глядя на её ударившееся в фантазии лицо. Стася же нежно и слащаво обняв Кролю эту, ухватившись в её грудь и положив голову ей на плечо, смотрела на меня. С любопытством. Моё любопытство тоже было подогрето её сексуальностью.

Четвертой же гостьей была какая-то знакомая личность. Кажется она пела на местной сцене. Я видела её на концерте. Что-то томное, нежное и страстное. Я плохо помню её саму, но голос и взгляд забыть сложно. Я, помнится, предположила, как её зовут, и попала в точку. Тиз. Маленькая эмоциональная артистка, с розовым каре. Я, немного засмущавшись, прыгнула рядом с ней. Все вокруг уже были изрядно надуренные, и видимо мне пора догонять этих жертв томного гипноза.

Не помню всего в деталях, но после гор разговоров о музыке и местных концертах, мы перешли на пикантные ноты. Оказалось маленькая Тиз тоже юни. Я была приятно удивлена этому факту - сразу захотелось иметь такую подругу. И тут нет оговорки. Такую красотку хочется иметь без остановки. Она смеялась в ладошку, поправляла спадающие волосы за ухо, и они снова падали на её нежное личико. Мне не терпелось узнать о её предпочтениях, но было невозможно отвлечься от пикантных подробностей нашего разговора. Тем более в них и был шанс узнать подробности её сексуальной жизни. В итоге мне нужно было срочно отлучится.

Встать было чертовски непросто. Голова кружилась в дурмане, было душно, и нужно было прорезать себе путь среди этих довольных лиц вокруг. Пока я шла до туалета, я всё-таки сняла свитер, который до дома так и не добрался. В туалете я поняла, что меня не унять, и возбуждение мешало спокойно сходить по маленькому, да и выходить в таком виде уж точно нельзя. Чёрт, как же было жарко. Пришлось стаскивать с себя наглые джинсы. Закончив таки все дела, я решила - останусь в юбке. Ничего не произойдет. Хотя все мысли переместились обратно в комнату, я была ещё в туалете.

Обратно я порхала как накумаренная дурочка. Меня кажется ждала неповторимая горячая ночка. Я сделаю всё, чтобы это произошло. Да и по пришествии оказалось, что напрягаться против её воли мне не придётся. Её взгляд говорил о том, что и она ждёт этого события с огромным нетерпением. Выкурив очередной кальян, мы потерялись вне рамок сознания. Её синее бельё, маленькая грудь, и аккуратный маленький член. Она жутко смущалась. Да и я смущалась, покруче первого раза. Но ничего не подвело. Дай Будда сил остаться трезвой!

Утро оставило безумное похмелье по этой сладкой Тиз. Сегодня я ей обязательно позвоню. С певицами я ещё никогда не встречалась. А теперь я на работу ребят, увидимся!

дак вот, пока все ссут перед завтрашним концом света, планируют свою постапокалиптичную жизнь, я не стану рассказывать вам про майя и их просроченный календарь.

Мне никогда не нравились другие люди. Я буду жить для себя. Я есть центр своей вселенной, центр жизни, цель своих потребностей и объект своих притязаний. Зачем мне нужен кто-то ещё, когда у меня есть всё для разумной, счастливой и достаточной жизни. Люди давно так живут. Если не всегда.

Подробнее

Количество секса никогда не останавливало некоторых моих друзей, причем в разных смыслах.

Одному из них было абсолютно неважно - сколько секса он имел раньше, и сколько поимеет сейчас. Он живёт своей особенной жизнью, хер бы кто так выдержал из вас, а он может. Дело не в трудности жизни, и уличной лирике его похождений, особых трудностей такая жизнь не доставит. Это уровень ВЫШЕ. Он видел людей насквозь и мирился с тем, какие они есть.

Другой был счетовод. Он вёл свою личную особую статистику половых побед и неудач, и был своего рода атомным завоевателем пламенных и не очень вагин. Он не брал на себя особых обязательств и жил с азартом. И это не так-то просто. Это уровень ВЫШЕ. Он просчитывал всё наперед и знал как победить, и побеждал, даже когда не планировал сознательных побед.

Третий живёт, как всем кажется, счастливо. У него никогда не было коротких отношений, и все его численные разы были в глубоко серьезных, ответственных отношениях. Он не изменял и жил “как надо”. Это уровень ВЫШЕ. Он занимался безумным бессознательным сексом с каждой, кому повелось перекинуться лишь парой фраз и увидеть его чуть больше одного раза. Никто и никогда не сказал бы такого. А он искал себя в сексе. И находил. Он открывал вселенные, а не разбрасывал семя по полям простыней.

Четвертый был закрыт. Кажется, что секса в его жизни никогда не было и нет. И главное, что он ему не нужен. Но каждый его секс превращался в феерию насилия, которая совсем не совпадала с его образом. С его жизнью. Это уровень ВЫШЕ. Это было настоящим искусством насилия, каждое мгновение, каждое движение и малейшее дыхание открывало врата вдохновения, и только тогда становилось ясно, где подпитывается творец.

Пятый друг жил обычной жизнью. У него была своя девушка, с которой он жил довольно долго. Никаких извращений и ролевых пристрастий. Никакого кровавого разнообразия. Это уровень ВЫШЕ. Он запивал всё высокоградусной бочкой дорогого алкоголя и никогда не был счастлив. Он мечтал лишь о смерти, хотя всегда улыбался шире, чем люди вокруг.

Последний друг был чертовски красив и популярен. Девушки, даже те, которые не выносили его существа, не могли пройти мимо. Секс, наркотики, рок-н-ролл. Старый постулат настоящей жизни. Это уровень ВЫШЕ. Его не интересовал секс. Он ненавидел его, он не чувствовал ничего, и искал только любви. А любовь всё никак не приходила. Дело было не в нём. Дело было в его исключительном невезении в людях. И привыкнув к тому, какие люди его окружали, он перестал замечать настоящих друзей и любовь, которые изредка касались его бытия.

Каждый живёт своей жизнью. Каждый спорит о том, какой секс на самом деле. И каждый из них будет неправ сам для себя. Ведь каждый будет описывать уровень ниже, верить только в то, что он может показать другим, но не в то, что он имеет. А эрос следит за ними, хотели бы они того или нет…

бля, не знаю, зачем я это написал…

Глотая стекло прежде всего хочется подавиться, чтобы стекло старательно изрезало задыхающуюся глотку. И крови было некуда деваться. А рефлекс кашля выдавал бы одну порцию кровавого лечо за другим.

Всё началось с бутылки. Бутылка, которую я так любил. Её этикетка была отпечатана у меня в сознании и выжжена в моём подсознании. В любой момент я по собственному желанию и без желания мог увидеть её во всех мелких деталях, даже тех, на которые смотрел меньше всего. Я знал все углы её узоров, и куда упадут блики рассвета и заката, под любым углом, под любой наполненностью.

Содержание той бутылки было сродни божественному эликсиру. Но бог бы не смог сделал ни одного глотка, не отравившись. Лишь один всплеск мог заставить жить дальше, и лишь одна капля могла заставить меня думать.

Когда мне было тяжело, я тащил бутылку в самое укромное место, чтобы ни одна душа на свете не почуяла мое сокровище. Я прятался и задыхался. И трясущимися руками прямо из горла бутылка давала мне глоток жизни, глоток вдохновения и счастливых сердцебиений.

Любой бутылке приходит конец.

Амброзия иссякла, и последние томительные капли тянулись в глотке самозабвенно. А затем ожидание. Затем ломка, и чертово желание - ещё!

Никак не мог найти, где эта жидкость, как наполнить бутылку, и в потоках аффекта, я решил проглотить её без остатка.

Глотая стекло прежде всего хочется подавиться, и не вспоминать о том, на сколько можно было тянуть эту амброзию. Но люди бренны, и каждый хочет больше чем имеет. Я не исключение, и помимо желания получить ещё больше жидкости, хочется захлебнутся в собственной крови и осколках былого счастья, впившихся в глотку навсегда…